Капелла Нотр-Дам-дю-О – архитектор Ле Корбюзье

капелла нотр-дам-дю-о

«Часовня в Роншане Нотр-Дам-дю-О — место паломничества. Она ориентирована на все четыре стороны света и создает эффект «акустических» явлений, проявившихся в области форм. Каждой вещи, способной выявить лучезарность… пространства, должна быть присуща известная интимность. Часовня будет белой изнутри и снаружи; ее решение будет поистине свободным и непринужденным», — писал Ле Корбюзье.

Прежняя церковь на этом холме долгие годы считалась святым местом, но во время Второй мировой войны ее разрушило артиллерийским огнем, и в 1950 году Ле Корбюзье попросили создать ей замену новую церковь, настолько дешевую, насколько это вообще возможно. Надо было использовать камень, оставшийся от разрушенной церкви, и не нарушить гармонию окружающего пейзажа. Ле Корбюзье был известен своими рациональными,современными и поразительно личными творениями, он вдохновлялся эстетикой техники. Его предыдущие творения, простые геометрические формы из железобетонных блоков и листового стекла, вторили его же знаменитому лозунгу: «Дом – это механизм, в котором живут».

Экспансию пластических форм в царство прямого угла можно было отметить в деталях марсельского жилого комплекса (на «палубе», например). Но именно в католической капелле Нотр-Дам-дю-О в селении Роншан, близ Бельфора, в регионе Франш-Конте прямой угол оказался в служебном положении, обозначая лишь границы оконных и дверных проемов. Доминирующим началом сделалась асимметрия, а главным акцентом — мощные изгибы бетонных плит кровли. Можно сказать, что иррационализм послевоенного сознания отразился в отказе от пространственного рационализма в этом культовом сооружении.

Собственно, в самом институте церкви происходили тектонические сдвиги, заставившие признать «социальную и культурную трансформацию» послевоенного мира. Спустя 10 лет после начала строительства II Ватиканский (XXI Вселенский) собор, стремясь сохранить социальную функцию церкви, констатировал: «Церковь… разрешает (искусству) такие изменения материала, формы и декора, какие сделал возможным технический прогресс». Однако новые материалы и новая стилистика часто приводили к тревожащей духовных иерархов черте христианских построек — их десакрализации. В капелле Ле Корбюзье тайна присутствовала.

Капелла Нотр-Дам-дю-О зимой
С первого же момента входящий в Нотр-Дам-дю-О чувствовал мистику пространства и чудо Божественного света.

Чтобы новые веяния пошатнули вековые традиции Ватикана в отношении к искусству и архитектуре, понадобились усилия энтузиастов. Одним из таковых немногих был удивительный человек — Пьер Мари Ален Кутюрье. Он писал о религиозном искусстве: «Мы не можем быть уверенными в его возрождении, если мы не решимся призвать мастеров современного искусства — их вкус, их интуиция дадут больше этому ренессансу, чем любая ученость и все доктрины…»

Это он, отец Кутюрье, искусствовед и художник (ученик Мориса Дени), ставший монахом-доминиканцем, искренний адепт нового искусства, сыграл ключевую роль в возрождении интереса к искусству религиозному и в его развитии. Это он позвал украсить церковь в Асси Шагала и Липшица, Люрса и Леже, Руо и Матисса. Это он благословил на работу в капелле Четок Матисса. И это он инициировал приглашение на постройку нового здания капеллы в Роншане атеиста Ле Корбюзье, согласившись на полную свободу самовыражения зодчего. Для самого мастера эта работа стала предметом особой гордости. И он был благодарен всем своим помощникам — от архитекторов до рабочих. «Однажды, проезжая через какой-то город, он разыскал с единственной целью «повидать и поприветствовать двух отличных каменщиков, с которыми он познакомился несколько лет до этого на стройке капеллы в Роншане», — свидетельствует друг Корбюзье Морис Жардо.

Когда в 1955 году архитектор завершил строительство новой церкви в Роншане, и ее освятили, многие подумали, что отошел от своих прежних рациональных и ручных воззрений и окунулся в океан свободы. Немного погодя, люди поняли, что на самом деле Ле Корбюзье на практике применил знаменитый «модулор» (математическую систему пропорций) и воплотил свои старые идеи в этом почти скульптурном шедевре с его плавными линиями.

Нотр-Дам-Дю-О. Северный фасад капеллы

То, что создал Ле Корбюзье, нарушило все привычные представления о современной архитектуре. Полу-цилиндрические башни-часовни капеллы в Роншане ориентированы по траектории солнца и могли напомнить, что в далекой дохристианской древности здесь находился храм Солнца. Вообще, судьба построек на этом месте драматична. Там, где ранее был языческий храм, в XIII веке была возведена христианская часовня, впоследствии не раз реконструированная и даже горевшая от удара молнии в 1913 году.

Пластика капеллы с ее фантастически странным покрытием (как бы сводом наоборот) так естественно вписывается в окружение, что формы здания кажутся скорее скульптурными объемами среди ландшафта. Особенно прочно эта связь фиксируется еще и благодаря расположению видного издалека сооружения на возвышении (название капеллы переводится буквально как «Богоматерь на высотах»).

План капеллы Нотр-Дам-дю-О

Такую гармоническую соразмерность архитектуры и пространства, ее окружающего, Ле Корбюзье именовал «зрительной акустикой». И подчеркнул их неразрывность, спланировав еще один алтарь для богослужения с наружной стороны стены на открытом воздухе. Кроме всего прочего, такое решение оказывается воистину необходимым, когда не очень обширная капелла не вмещает в себя паству. Площадка же вокруг рассчитана 12 000 человек.

Если прогуляться вокруг церкви и посмотреть ее новые и разнообразные формы с разных точек, то может показаться, что Ле Корбюзье отошел от стиля своих ранних работ. Церковь большая, но из-за ее поразительного дизайна пейзажа вокруг возникает впечатление внушительности и монументальности, а высокая изогнутая крыша, похожая на корабль, только усиливает это впечатление. Великий архитектор очень любил железобетон, и создал из него совершенно новое, удивительно светлое строение. Завернутая раковина крыши приподнимается над белыми, сияющими стенами примерно 30 см. Крыша держится на колоннах, которых мы не видим, а полосы стекла между стенами крышей рассеивают естественный свет (его архитектор тоже любил), пропуская его в церковь. Под навесом крыши, на воздухе, рас­положены открытый алтарь и кафедра.

Стены церкви Нотр-Дам-дю-О, по словам самого Ле Корбюзье, выглядят «удивительно толстыми». Они двойные, с широким зазором, и на них ушел почти весь камень, что оставался от старой церкви. Изогнутые стены двух небольших боковых приделов стали «дверной стойкой» для главного входа, а еще один при­дел плавно вырастает вверх – там расположены колокольня и дополнительный источник света. Главную стену на востоке прорезают небольшие окна, скошенные наружу, в них вставлены стеклянные витражи, которые сделал и раскрасил сам Ле Корбю­зье. Свет проходит через окна и окрашивает пол и стены внутри церкви в неземные оттенки красно­го, синего и зеленого.

В основу образно-символической драматургии здания заложена идея приюта для паломников, пилигримов в их долгих путешествиях к святым местам, а потому была избрана форма шатра, палатки. Было замечено, что живописность, нерегулярность формы капеллы стала отражением стремления архитектора воплотить антитезу рассудочности и утилитаризма. Однако такие чудеса были бы невозможны, если бы в арсенале средств архитектора не было бы нового потенциала строительной техники: железобетона, позволившего применить формы из дифференциальной геометрии — гиперболические параболоиды, коноиды и т. д., седловидные покрытия.

Внимание поднимающегося на холм зрителя-паломника прежде всего привлекает округлая башня, затем удивительная, выступающая козырьком тяжелая крыша. Разных размеров и форм оконные проемы с южной стороны здания наполняют интерьер волшебным светом. Сделав их глубокими, расширяющимися внутрь, Ле Корбюзье по сути отформатировал потоки света, сотворил их поистине материальными. Пропорции же окон были основаны лишь на недавно выверенном модулоре.

Крыша капеллы чуть приподнята над стенами (они двухслойные) и покоится на почти невидимых, утопленных стойках. А потому возникает еще один эффект, сходный с тем, что поражает в Софии Константинопольской, — эффект присутствия светового ореола в «горних высотах» (здесь в капелле он — почти непрерывный) и парящего в воздухе покрытия. Сама крыша также двухслойная. В действительности слои-мембраны не широкие, однако их разделяет пространство в 2,26 метра. Устройство ее автор сравнивал с панцирем краба, а форму, по его словам, он подсмотрел у раковины, что ассоциируется с идеей крова, покрова. И их прочности. Глядя на восточную часть создания фантазера-зодчего, вспоминают также и руки, сложенные в молитве, и монашеский капюшон, и нос корабля, и птица. (А вот, о чем мастер не упоминал и что передается уже в российском профессиональном фольклоре, так это его визит в древний Псков и проникновенное постижение архитектором особенностей пластики псковских храмов.)

Капелла в Роншане. Нотр-Дам-дю-О

Основные архитектурные особенности Капеллы Нотр-Дам-дю-О:

  • Обычно на восточном фасаде христианского храма расположены апсиды. Корбюзье же устраивает в капелле алтарь, открытый в пространство;
  • Торец одной из стен капеллы при определенном ракурсе выглядит как шест, подпирающий крышу шатра;
  • Пространство между верхним и нижним слоями крыши иногда достигает 2,26 метра;
  • динамичность композиции придает сложный образный ряд при обходе здания;
  • Крыша Нотр-Дам-дю-О на поминает по форме «шляпу монашки»;
  • Перед этим алтарем во время службы собираются подчас тысячи верующих;
  • Бетонная церковь в Роншане ассоциируется с шатром паломников;
  • Кровля, словно сделанная из дерева, покоится на невидимых на первый взгляд стойках;
  • Абсолютно свободная архитектура, — писал Корбюзье о своем творении. — Единственная программа — организация мессы»
  • Капелла расположена на высоком холме.

«Зрительная акустика» срабатывала и в интерьере: принцип криволинейных стен, их стремление к глубине изгиба или к спрямлению, по утверждению зодчего зависели от интенсивности падающих с разных сторон лучей света. Корбюзье говорил о «звуке», однако создавал пространство, словно поистине зависящем от плотности — наделенным силой света. Концам стен он дал круто изогнуться, таким образом спланировав отдельные пространства внутренних капелл с малыми алтарями. Именно над ними были сооружены башни. Идея шатра воплощается и утолщением книзу южной стены, прорезанной окнами, и отчетливо заметным провисом потолка, словно сотворенного из мягкой ткани. На деле же грубость неотшлифованного, хот и побеленного, бетона оставляет сомнения в его твердости. И все же не брутальность материала выступает на первый план, а световая «мелодия», подхваченная витражами в окнах и эмалью (все — по рисунка Ле Корбюзье) массивной квадратной двери, поворачивающейся по центральной оси. (Она тяжелая, поэтому вероятно, обычно в капеллу входят через «черный вход», устроенный с северной стороны.)

Леонардо Бенволио, автор «Истории современной архитектуры», пишет: «Капелла в Роншане — это не отказ от старой концепции — это изменение отношения к задаче. Ле Корбюзье здесь не создает эталонов, не стремится создать прототип, который можно повторить, как в Марселе, а его интерес обращается к индивидуальному, к частному случаю. Его настроение делается интимным и благодаря этому он добивается психологического проникновения и теплоты». Последнее утверждение — ключевое. Сразу же после возведения здания многим казалось, что оно представляет собой кунштюк, всего лишь формотворческую фантазию. А между тем Ле Корбюзье здесь, прежде всего, интересовало психологически-чувственное воздействие организуемого им пространства и форм на «зрителя». Ограждая себя от упреков в глубокой религиозности, он был прост в объяснениях: «Требования религии мало воздействовали на замысел. Форма была ответом на психофизиологию чувств». Сегодня сюда прибывают паломники не только для молитвы, но и чтобы приобщиться к чуду архитектурной мысли.

1 Комментарий

  1. Олёна

    Гениальный архитектор, работы которого всегда отличали необычность, архитектурная смелость и строгая функциональность. Благодаря Ле Корбюзье, архитектура вышла на новый уровень. Как все гении он обогнал своё время, но он же и создавал новую эпоху в архитектуре. Его Капелла – яркое доказательство необычности таланта, пример новых форм в проектировании зданий.Мне лично крыша очень напоминает головной убор католической монахини.
    Здания по его проектам были построены во многих странах, очень разные, некоторые даже эксцентричные и необычные для того времени, но все новшества, которые ввёл в архитектуре Корбюзье, применяют и сегодня.Чтобы в этом убедиться, достаточно взглянуть на работы Мастера.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

20 − 5 =

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>