Дом в Брюсовом переулке 19 – Тополя из камня

Дом в Брюсовом переулке 19

Дом в Брюсовом переулке 19 стал знаменитым задолго до того, как был построен, – сразу, как были опубликованы его первые эскизы со странным фасадом-рощей. Будучи построен, он интригует еще больше. Во-первых, это первый жилой дом в Москве с атриумом и автоматизированной автостоянкой. Во-вторых, тот самый «древесный» фасад, продемонстрировавший принципиально новый подход к так называемой средовой архитектуре. До сих пор под контекстом подразумевалось нечто исключительно рукотворное: дома, улицы, площади. Алексей Бавыкин расширил список, превратив фасад в зеркало окружающего его сквера.

Объект: жилой дом-апартаменты
расположение: Брюсов переулок, 19, ЦАО, Москва
девелопер: ОАО «Усадьба-Центр»
архитектура: ООО «Мастерская архитектора Бавыкина». Арх.: Алексей Бавыкин, Григорий Гурьянов (ГАП), Михаил Марек, при участии Юлии Раневой и Дмитрия Травникова
конструкции: ООО «Финпроект». ГИП: Л. Коростелева
инженерия: ООО «Интертехпроект»
общественные интерьеры: Архитектурное бюро «Три А Дизайн». Арх.: Амалия Тальфельд, Армен Мелконян
генеральный подрядчик: ОАО «Усадьба-Центр»
проектирование: январь 2003 – май 2006 гг.
строительство: август 2004 – февраль 2007 гг.
площадь территории, га: 0,4
площадь застройки, кв. м: 1 472
общая площадь здания, кв. м: 13 688
полезная площадь, кв. м: квартиры – 6 496,8
количество квартир: 27
инфраструктура: физкультурно-оздоровительный комплекс с бассейном – 469,4 кв. м,
помещение свободного назначения с отдельным входом с улицы – 219,3 кв. м
количество машиномест: 78 мест
этажность: 8 этажей

Фасад по Брюсову переулку

Нет ничего труднее для московского архитектора, чем привести проект в полное соответствие с градостроительными нормами.Проблемы, с которыми столкнулись создатели дома в Брюсовом переулке, и вовсе казались неразрешимыми. Заказчик требовал, чтобы площадь дома была не меньше 13 000 кв. м. В таком случае, согласно правилам, его должна окружать огромная придомовая территория – гораздо большая, чем вся территория участка. Кроме того, далеко не все объекты городской инфраструктуры – школа, детский сад, поликлиника, аптека и т. д. – находились от будущего дома так близко, как того требуют нормы. Но желание инвестора построить в этом живописном уголке Москвы жилое здание было столь огромным, что необходимая юридическая лазейка нашлась. Строящееся здание изменило свое назначение, из жилого многоквартирного дома превратившись в дом с апартаментами. Хитрость в том, что отечественное законодательство не считает апартаменты по стоянным жильем, а значит, и объекты социальной инфраструктуры не обязательно должны быть в шаговой доступности от дома.

Там, где построен дом, Брюсов переулок делает небольшой поворот. Бавыкинский объект мог бы замкнуть на себя обе перспективы переулка – и со стороны Тверской, и со стороны Большой Никитской, – однако с обеих точек почти не виден. «Древесный» фасад выведен в ту же плоскость, что и фасад дома XIX века, стоящего от него по правую руку. Алексею Бавыкину не хотелось отвлекать внимание прохожих от маленькой старинной церкви Воскресения на Успенском Вражке, стоящей поблизости, и он, так сказать, спрятал дом за спиной другого соседа – конструктивистского дома, спроектированного Алексеем Щусевым. В результате своим левым краем дом отступает от красной линии, а затем возвращается на нее мощным полукруглым выступом. Этот выступ, как шарнир, соединяет между собой две плоскости, ограждающие с севера желоб переулка – линию фасадов старых доходных домов, начинающуюся от Тверской, и смещенный относительно нее фасад дома Щусева.

Вид главного фасада из сквера перед Домом композиторов

Поскольку имелось жесткое ограничение по высоте, архитектор мог создать дом требуемой площади, только застроив часть двора. В результате боковые стены оказались примерно той же длины, что и уличный фасад. Здание можно было бы назвать квадратным, если бы его стены не были слегка скруглены. Архитектор придал им такие очертания, чтобы плотнее «посадить» дом на участке: там, где поблизости нет строений, стены выходят практически к границам участка; а там, где по соседству стоят дома, отступают на расстояние, предусмотренное правилами пожарной безопасности. Внутри здания устроен атриум с панорамными лифтами, перекрытый стеклянной кровлей. Квартиры выходят дверьми на опоясывающие его балконы. Такой принцип планировки, чрезвычайно распространенный в гостиницах, в России до сих пор не применялся в жилых домах.

Причина – все те же правила пожарной безопасности. По атриуму огонь может легко перекинуться с этажа на этаж. Пожарные разрешили устроить атриум лишь при условии, что весь дом будет оборудован спринклерами. В той части здания, что смотрит на переулок, верхние два этажа занимает пентхаус. Он сдвинут вглубь по отношению к фасаду, из-за чего на седьмом этаже (на первом этаже пентхауса) образовалась широкая терраса, накрытая «крылом» металлического козырька. Конструктивно здание представляет собой систему продольных и поперечных стен с шагом 8,2 метра. Этим оно отличается от большинства московских новостроек – «этажерок» с перекрытиями, лежащими на отдельно стоящих колоннах. Эта система – ноу-хау архитектурного бюро Бавыкина. По мнению ее создателей, подобная система оптимальна для жилых домов. Восьмиметровый пролет между опорами позволяет устроить внутри большую гостиную, или столовую с кухней, или две широкие спальни. А в подземной автостоянке в него поместятся три автомобиля.Дворовый фасад также украшен тополями из камня

«Древесный ордер» бавыкинского дома – это хорошо известный и в последнее время очень (пожалуй, даже чересчур) распространенный в нашей архитектуре мотив окон со смещенными осями. Тема изменена, но опознается. Здесь, как, например, и в «Эрмитаж Плазе» Сергея Киселева, проемы имеют характерный вид щели, рассекающей по вертикали весь этаж, от перекрытия до перекрытия. Чтобы понять логику этого приема, надо представить себе стены, окружающие дом, предельно абстрактно – как мембрану, которая в разных своих частях, в зависимости от потребностей жильцов, должна иметь разную степень прозрачности. Добиться этого можно разными способами. В частности, таким: во внешних стенах, стоящих по кромке перекрытий, делать разрывы, ширина которых зависит от того, какой «коэффициент прозрачности» должна в этом месте иметь оболочка. Здесь нет ни окон, ни стен в привычном понимании: скорее, это гигантская решетка переменной плотности.

В большинстве русских построек идейная основа, из которой вырос этот мотив, выхолощена. Окна, которые в действительности не опускаются до пола и не поднимаются до потолка, «дорисованы» на фасаде. А ритм их сбивающегося шага продиктован соображениями не пользы, а композиционной выразительности. Бавыкин разрабатывает тему всерьез. Каменная «роща» – не рельеф на фасаде. Она объемна. Это в прямом смысле слова решетка, поставленная на небольшом расстоянии перед стеной дома (стеной именно в привычном понимании, с простенками и окнами). И ширина проемов здесь действительно обусловлена потребностями жильцов. Стремясь защитить их от случайных взглядов прохожих, архитектор на нижних этажах сделал простенки шире, чем на верхних. Поэтому решетчатая мембрана и приобрела очертания деревьев со стволами, толстыми внизу и ветвящимися кверху.

«Деревья» здесь, как в настоящей роще, стоят неравномерно. Это тоже имеет рациональное обоснование. Одна часть уличного фасада смотрит на сквер, а другая – прямо в окна Дома композиторов, стоящего на противоположной стороне переулка. Эту-то часть и прикрывают плотнее всего каменные «деревья». А перед теми окнами, что обращены к скверу, они стоят реже. Впрочем, нельзя сказать, что каменное забрало, надвинутое на фасад, надежно прикрывает жильцов от взглядов извне – случись такое, в квартирах было бы темно. Скорее, это символический ответ архитектора на вызов контекста. Позади дома находится двор, огороженный по бокам глухими стенами соседних строений, а с четвертой стороны – дворовым фасадом офисного центра «Усадьба-Центр». Во двор можно попасть из Вознесенского переулка, пройдя насквозь офисное здание. Из его окон хорошо виден задний фасад дома – округлый, поблескивающий алюминиевой поверхностью, с веселыми балкончиками, убегающими за угол. На главном фасаде балконов нет – не каждый решится выйти из квартиры в тесное пространство многолюдного переулка.

А во двор постороннему человеку попасть трудно. Вот балконы и перекочевали на задний фасад. Однако не следует думать, что дворовый фасад дома могут видеть лишь его жильцы и посетители «Усадьбы». В этом районе уровень земли по степенно понижается от Тверского бульвара к Моховой. Дворовый фасад бавыкинского дома нельзя увидеть с тротуаров, но из окон домов, стоящих выше по склону, он виден очень хорошо. Высокие здания, стоящие в пространстве между Воскресенским переулком и Тверским бульваром, – как бы зрители в театральном партере, перед которыми дом в Брюсовом переулке выступает, как актер. Дом, горделиво предстающий взору во всеоружии современных строительных технологий, смотрится в переулке чужаком. И все же это, как ни странно, – характерный образец московской средовой архитектуры.

Как мы уже говорили, дом проявляет скромность, делая шаг назад с красной линии и не выставляя себя напоказ. Кроме того, в его облике много перекличек с окружающими постройками. У своего соседа, построенного Алексеем Щусевым, он позаимствовал мотив балконов на боковой стене. Да и сама композиция фасада, с тяжелым ризалитом сбоку и убегающими от него в сторону стремительными горизонталями, взята у Щусева. Если смотреть в глубь переулка с Тверской, в проем сталинской арки, козырек над террасой пентхауса продолжает в перспективе линию ее импоста. Каменная облицовка «деревьев» вторит камням на фасадах Тверской. Да и сами «деревья» со срезанными вершинами – не московские ли тополя, точно такие, как в сквере напротив?

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

12 − десять =

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>