Частные дома в Париже (арх. А. Лоос)

Частные дома в Париже (арх. А. Лоос)

Сложив с себя полномочия архитектора муниципального бюро, в 1922 году Адольф Лоос едет в Париж, где проживает до 1928 года, иногда навещая Вену. Пребывание зодчего во Франции — период его громкой известности, международного признания и приобретения профессионального авторитета в европейских странах.

Лоос читает лекции в Сорбонне, принимает участие в ежегодной парижской выставке «Осенний салон» 1923 года, делает доклады в Штутгарте на тему «Современный поселок» и в Граце на тему «Социальный человек и его архитектура». Живя во французской столице, Лоос знакомится с модернистской виллой Ла Рош Ле Корбюзье (1923–1924), посещает в галерее Л. Розенберга выставку работ представителей неопластицизма «Архитектура группы “Де Стейл”» (1922) и Всемирную выставку декоративного и промышленного искусства (1925).

К тому же он по-прежнему творит в сфере проектирования общественных зданий и индивидуального жилища, активно сотрудничая с зарубежными заказчиками.

К значимым работам парижского периода относятся два нереализованных проекта: группы из 20 вилл на Французской Ривьере (1923) и дома для знаменитого актера Алессандро Моисси на Лидо ди Венеция в Италии (1923).

Во Франции Лоос сближается с лидером популярного в прошлом авангардистского движения «Дада», поэтомдадаистом Тристаном Тцара (румынским эмигрантом еврейского происхождения Самуэлем Розенштоком). В 1925 году архитектор получает от Тцара заказ на проект индивидуального дома в Париже. Кардинальное различие в мировоззрении двух художников часто порождает непонимание и конфликты в процессе обсуждения проекта. Но, нигилисты по своей сути, Лоос и Тцара в итоге находят общий язык, и блестящая работа архитектора полностью удовлетворяет заказчика.

Дом Тристана Тцара и его жены, художницы-сюрреалиста Греты Нутсон (1926), расположен в восемнадцатом округе Парижа на авеню Жюно, 15. Возводить авангардное здание в старинном квартале Монмартра близ древней ветряной мельницы Мулен де ла Галетт Лоос посчитал неуместным. Благодаря тонко продуманному образному решению новый дом Тцара не нарушает сложившейся архитектурной среды, а становится частью ее гармонии. Мастер вписывает здание в сплошную застройку на участке холма со значительным перепадом рельефа. Это потребовало от него тщательной разработки конструкции, с тем чтобы основная масса здания приходилась на более прочные участки грунта.

Дом Т. Тцара. Фрагмент главного фасада

Дом Т. Тцара. Фрагмент главного фасада

Композиция главного фасада концептуально подчинена геометрическим формам и очень оригинальна. Ось ее симметрии подчеркнута тремя лоджиями. Две из них в плане имеют форму трапеции, а третья представляет собой вырезанный из общего объема прямоугольный параллелепипед. В двух гранях лоджии входа помещены широкие дверные проемы, а выше эти же грани прорезаны квадратными окнами. Лоджию второго этажа как композиционную доминанту Лоос акцентирует балками перекрытий, обнажая их на фасаде.

Со стороны улицы фасад шестиэтажной постройки визуально разделен пополам. Баланс между ее массивной цокольной зоной из грубого камня и зрительно легкой верхней частью создают симметричные горизонтальные окна с мелкомасштабной расстекловкой. Главный фасад дома Тцара лишен привычной для Лооса оголенности и брутальной простоты. Контраст фактуры камня и гладкой штукатурки, тонкие контуры проемов и лоджий, строгие линии балок и решеток ограждений зодчий использует как изобразительные средства, рисуя изящный и стильный образ особняка. Три открытые террасы — две на крышах и одна наземная перед большим салоном, а также каменная кладка бокового фасада, обращенного к маленькому саду, неуловимо связывают дом с внешним пространством. В отличие от уличного садовый фасад асимметричен. Кроме того, с этой точки обзора возникает иллюзия, что особняк трехэтажный.

В доме Тцара Лоос, как обычно, применяет пространственный план с его автономными, но при этом корректно согласованными зонами. Каждое помещение по высоте и типу отделочных материалов адаптировано к заданной функции. В цокольном ярусе размещены вестибюль, гараж и котельная, а выше — квартира с лоджией на авеню Жюно, сдаваемая внаем и потому оборудованная отдельным входом со двора. План третьего этажа почти квадратный. Он вмещает прихожую, кухню хозяина дома, кухню арендуемой квартиры и лестницу, ведущую в гараж.

Основные помещения семьи Тцара находятся на четвертом этаже: салон во всю ширину дома, к которому примыкает терраса, и меньшие по высоте столовая и малый салон. Лоос запроектировал спальные комнаты с террасой на пятом и шестом этажах, однако последний так и остался незавершенным. В целом интерьер дома отличается заметной сдержанностью в сравнении с более ранними работами Лооса в индивидуальных жилищах. Здесь совершенно гладкие стены и дверные полотна, чистые белые потолки, непримечательный паркет и скромная меблировка.

Скорее всего, это обусловлено своеобразным вкусом заказчика, любившего экзотику. Африканская скульптура и маски на стенах, перемежались с картинами П. Пикассо, Д. Арпа и М. Эрнста. Вероятно, желая усилить звучание предметов декора, Тцара просит Лооса решить интерьер предельно аскетично. Можно также предположить, что у хозяина дома не хватало средств на дорогостоящую отделку.

К парижским работам архитектора относится неосуществленный, но слишком важный для Лооса проект дома Жозефины Бейкер (1927) — знаменитой певицы и танцовщицы. Отсутствие достоверных сведений об их отношениях и реальном заказе на строительство пока позволяет говорить о проекте только как о романтическом мифе. Жозефина Бейкер, приехав в Париж из США, дебютировала на сцене «Театра на Елисейских Полях» в 1925 году и мгновенно завоевала французскую публику. Имитируя африканские танцы, молодая темнокожая актриса выступала почти обнаженной.

В Париже она прославилась еще и тем, что впервые исполнила чарльстон. Эпатажная и чувственная «черная жемчужина варьете» вдохновляла Ле Корбюзье, А. Матисса и А. Колдера, Ж. Сименона и Э. Хемингуэя. Вероятно, Жозефина очаровала и Адольфа Лооса, женатого в то время на танцовщице Эльси Альтман и принимавшего активное участие в организации ее выступлений. Сложно представить, что в тесном парижском кругу людей искусства Лоос и Бейкер никогда не встречались, но их связь ничем не подтверждена. Возможно, Жозефина даже не знала об архитектурном воплощении ее образа.

В контексте настойчиво проводимых Лоосом параллелей между ремесленным объектом и человеческим телом контрастное сочетание черного и белого мрамора в облицовке фасадов дома Жозефины Бейкер легко интерпретируется. Архитектор всегда говорит о поверхностях: будь то поверхность человеческой кожи или фасадной плоскости. Классицистическое тело традиционно воспроизводится в белоснежном мраморе, всегда служащем метафорой статичного и холодного совершенства.

Черный мрамор у Лооса — метафора тела природно-первобытного, естественного и подвижного, а также аллюзия к цвету кожи Жозефины. Импульсивность и эротизм восхитительной танцовщицы афроамериканского происхождения он транслирует через игру света на полированных поверхностях черно-белого мрамора.

Замысел дома Бейкер состоит в объединении двух перпендикулярно расположенных построек путем их глобальной реконструкции. В объемно-пространственном и планировочном решениях архитектор отступает от привычных наработанных схем в сторону более развернутой и динамичной композиции, а экстравагантность в отделке здания приводит к несвойственному для Лооса визуальному разрушению пластики форм. Материализацию цилиндрического и призматического объемов значительно ослабляет горизонтальное членение фасада широкими контрастными полосами. Как этап эволюции творчества зодчего данный проект достоин внимания, но в рамках эпохи модернизма он, конечно, не смог бы претендовать на статус ультрасовременной архитектуры.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

четыре + восемь =

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>